Пастернак — Мастерская

Роман Габриа — один из самых чутких современных режиссёров — берёт за основу не биографию поэта во всей её полноте, а один из самых драматичных эпизодов карьеры писателя. После присуждения Борису Пастернаку Нобелевской премии началась стремительная травля. События нескольких недель застенографированы в мельчайших деталях — на языке стенограмм заседаний Союза писателей, телеграмм и писем и говорит этот спектакль в Мастерской. Самый радикальный приём постановки — весь текст звучит в стихотворной форме: Габриа перевёл историческую хронику в поэзию, вдохнув в сухие документы живую эмоцию. Пустой зал-трансформер, минимум деталей и парижские монологи. Программа идёт без антракта, зритель буквально погружается в эпоху преломления судеб художников в потоке времени. Визуальная стилистика постановки выстроена вокруг слов и их сценической звукозаписи, где идеологическая духота сталинской эпохи предельно чувствительно подаётся через пьесу-хронику.

Актёрскую партитуру составляют большие диалоги вымышленных и исторических персон — тех самых коллег-литераторов, чьи прения сохранились в дневниках и стенной экспедиции тех дней. Словесность превращает всё происходящее в лирический манифест отдельных судей: не звучат готовые аншлаги, есть непосредственное столкновение личности и массы с мастерством крупных современных артистов. Пресса особо выделяет, как исполнители работают со светом, голосом, звуком старой бумаги. При этом название формально не именного содержания. Это стенграфическая